Признает ли судебная практика верховного суда что признание долга является сделкой

Верховный Суд РФ предложил новый подход в практике рассмотрения дел о признании долговых обязательств одного из супругов общим долгом

Согласно п. 2 ст. 45 СК РФ взыскание обращается на общее имущество супругов по общим обязательствам супругов, а также по обязательствам одного из супругов, если судом установлено, что все полученное по обязательствам одним из супругов было использовано на нужды семьи.

Сообщается, в частности, что в случае заключения одним из супругов договора займа или совершения иной сделки, связанной с возникновением долга, такой долг может быть признан общим, если судом установлено, что все полученное по обязательствам одним из супругов было использовано на нужды семьи. При этом бремя доказывания указанных обстоятельств лежит на стороне, претендующей на распределение долга.

Решение Верховного суда: Определение N 18-КГ16-134 от Судебная коллегия по гражданским делам, кассация

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Юрьева И.М., выслушав объяснения представителя третьего лица ПАО «Сбербанк России» — Брянцевой О.В. и представителя третьего лица ООО «ХКФ Банк» Жогова М.И., полагавших кассационную жалобу подлежащей удовлетворению, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации

Возникшие в период брака обязательства по кредитным договорам обязанности исполнения которых после прекращения брака лежат на одном из бывших супругов, могут быть компенсированы супругу путем передачи ему в собственность соответствующей части имущества сверх полагающейся по закону доли в совместно нажитом имуществе. При отсутствии такого имущества супруг-заемщик вправе требовать от второго супруга компенсации соответствующей доли фактически произведенных им выплат по кредитному договору. Иное противоречило бы положениям пункта 3 статьи 39 Семейного кодекса Российской Федерации и повлекло наступление для другого супруга заведомо неблагоприятных последствий в части срока исполнения денежного обязательства.

Признает ли судебная практика верховного суда что признание долга является сделкой

Проверив материалы дела, обсудив доводы кассационной жалобы, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации находит, что имеются основания для отмены решения Медвежьегорского районного суда Республики Карелия от 29 декабря 2014 г. и апелляционного определения судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Карелия от 17 апреля 2015 г. в части признания долга по кредитному договору общим обязательством супругов и его распределения.

В силу пункта 1 статьи 39 Семейного кодекса Российской Федерации при разделе общего имущества супругов и определении долей в этом имуществе доли супругов признаются равными, если иное не предусмотрено договором между супругами. Общие долги супругов при разделе общего имущества супругов распределяются между супругами пропорционально присуждённым им долям (пункт 3 указанной статьи).

Признание долга vs прощение долга: к вопросу о единстве юридических конструкций

При этом, несмотря на использование данного термина в тексте ГК РФ, ни в одной статье на раскрывается его значение, не приводятся характеристики данного правового акта. Это порождает естественные в такой ситуации вопросы относительно квалификации определенного действия как признания долга, в частности, среди таких вопросов в первую очередь можно назвать: кто может признать долг, при каких условиях, когда признание долга будет надлежащим, какова роль должника и кредитора в признании долга[1].

Признание долга не является основанием (способом) прекращения обязательства помимо исполнения, однако это не препятствует проверке применимости (наличия) названных оснований по отношению к этому юридическому действию. Согласно абз. 1 ст. 203 ГК РФ, течение срока исковой давности прерывается совершением обязанным лицом действий, свидетельствующих о признании долга. В действующем законе определенно указывается на одну из сторон – должника, последствием определенных действий которого является перерыв течения исковой давности, и ничего не говорится о кредиторе, который, как представляется, является (должен быть) адресатом признания. Вывод о том, что для кредитора юридически не безразлично действие (заявление) должника о признании долга, следует из системного толкования ряда статей ГК РФ (195, 199, 200) и доктринальных представлений об исковой давности, в соответствии с которыми начало течение срока, в течение которого субъект может получить судебную защиту своего права, обусловлено двумя моментами, когда кредитор узнал (должен быть узнать):

Действие совершено непосредственно должником либо уполномоченным им лицом — представителем (п. 22 постановления № 43). Например, ответ на претензию будет оценен судом как ПД, если он подписан генеральным директором компании, но не руководителем юридического отдела. Подписанный главным бухгалтером акт сверки также не является признанием долга (определение ВС РФ от 25.04.2016 № 301-ЭС 16-2972 по делу № А 28-3311/2015).

При совершении должником свидетельствующих о признании долга действий срок исковой давности начинает исчисляться заново. Срок, истекший до момента ПД, в давностный срок не засчитывается, и кредитор имеет больше времени для того, чтобы взыскать задолженность в судебном порядке.

Решение Верховного суда: Определение N 18-КГ16-134 от Судебная коллегия по гражданским делам, кассация

Согласно заявлению о выдаче кредитной карты от 20 мая 2014 г пункту 1.1 договора от 20 мая 2014 г. № , заявлению о предоставлении кредита по договору от 28 октября 2014 г. № кредиты предоставляются заемщику на цели личного потребления (потребительские кредиты).

Еще почитать --->  Ответственность главного инженера строительной организации по налогам и зп

Суд апелляционной инстанции, отменяя решение суда первой инстанции и удовлетворяя требования Арюпина ВВ., исходил из того, что нормами семейного законодательства установлена презумпция возникновения денежных обязательств в период брака в интересах семьи, в силу чего обязанность доказать обратное возложил на Арюпину З.М., оспаривающую данное обстоятельство Поскольку Арюпина З.М. не представила доказательств использования Арюпиным ВВ. денежных средств на его личные цели, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что денежные средства были потрачены на нужды семьи, а значит, обязательство по их возврату является общим обязательством супругов. Установив на момент рассмотрения спора наличие задолженности по кредитным договорам, суд апелляционный инстанции взыскал с Арюпиной З.М. в пользу Арюпина В В . половину суммы неисполненных супругом-заемщиком обязательств перед банками после расторжения брака.

Дело N4-КГ17-28

Истец ссылался на то, что спорное имущество было приобретено на средства, предоставленные ему ЗАО ВТБ 24 по кредитному договору от 9 января 2013 года на сумму 757 000 руб. На момент разрешения спора о разделе имущества супругов долг по кредитному договору составлял 620 000 руб. Договором уступки прав от 28 августа 2015 года Банк уступил Лукьяновой А.И. право требования с Демяшева В.К. долга по указанному кредитному договору. 28 декабря 2015 года истец погасил долг перед Лукьяновой А.И. в сумме 675 969 руб. 74 коп. Поскольку денежные средства, предоставленные истцу ЗАО ВТБ 24 по кредитному договору от 9 января 2013 года, были использованы им на приобретение совместного имущества супругов, Демяшев В.К. полагал, что данный долг является совместным долгом супругов, просил о взыскании с ответчика в его пользу 1/2 доли в общем долге супругов, что составляет 310 000 руб.

При рассмотрении настоящего дела судебной коллегией по гражданским делам Московского областного суда были допущены такого характера существенные нарушения норм материального права, повлиявшие на исход дела, без устранения которых невозможно восстановление нарушенных прав Демяшевой Е.Ю.

Отсутствие у должника признаков неплатежеспособности на момент совершения сделки не позволяет признать ее недействительной по основаниям п. 2 ст. 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — Закон о банкротстве), но не исключает возможности ее оспаривания по правилам п. 1 ст. 10, п. п. 1, 2 ст. 168 ГК РФ.

Обоснование: Пунктом 1 ст. 10 ГК РФ установлен запрет на осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).
Как разъяснено в п. п. 7, 8 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», если совершение сделки нарушает запрет, установленный п. 1 ст. 10 ГК РФ, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной на основании положений ст. 10 и п. п. 1 или 2 ст. 168 ГК РФ, а при наличии в законе специального основания недействительности — по этому основанию.
Пунктом 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве установлено специальное основание недействительности сделки, совершенной должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, если она состоялась в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка).
В п. 5 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 N 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — Постановление Пленума N 63) содержатся разъяснения о том, что для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности следующих обстоятельств: а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.
Согласно абз. второму — пятому п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия: а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества; б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абз. вторым — пятым п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве. При этом установленные абз. вторым — пятым п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве презумпции являются опровержимыми — они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки (п. 6 Постановления Пленума N 63).
Буквальное толкование приведенных выше норм права и разъяснений Верховного Суда РФ оставляет неясность в том, исключает ли отсутствие у должника признаков неплатежеспособности возможность признания сделки недействительной по основаниям п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве либо только лишает истца права ссылаться на опровержимую презумпцию совершения должником такой сделки в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, предполагая свободу доказывания указанного признака иными средствами.
Суды разрешают этот вопрос достаточно однозначно.
Так, в Определении Верховного Суда РФ от 12.10.2015 N 304-ЭС15-13145 по делу N А02-727/2014 выражена позиция, по смыслу которой отсутствие у должника на момент совершения сделки признаков неплатежеспособности либо недостаточности имущества препятствует оспариванию сделки по специальным основаниям, предусмотренным ст. 61.2 Закона о банкротстве (см. также Определение Верховного Суда РФ от 22.08.2017 N 308-ЭС17-11302 по делу N А32-21438/2011).
Аналогичный подход содержится в Постановлении Арбитражного суда Дальневосточного округа от 19.04.2019 N Ф03-1268/2019 по делу N А80-394/2014, Постановлении Арбитражного суда Уральского округа от 05.02.2019 N Ф09-8083/18 по делу N А60-63428/2016, Постановлении Арбитражного суда Поволжского округа от 25.05.2018 N Ф06-32832/2018 по делу N А49-5707/2016.
В каждом из приведенных примеров суды пришли к выводу о том, что отсутствие признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества должника на момент совершения оспариваемых сделок не позволяет признать их недействительными на основании ст. 61.2 Закона о банкротстве. Фактически этот признак является необходимым элементом состава недействительности сделки — совершение сделки с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов.
При этом само по себе наличие на момент совершения сделок признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества в отсутствие доказательств несоразмерного встречного исполнения, а также при недоказанности цели причинения вреда имущественным интересам кредиторов не может являться основанием для признания сделки недействительной на основании п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве (Постановление Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 03.04.2018 N Ф01-772/2018 по делу N А79-10357/2015, Постановление Первого арбитражного апелляционного суда от 18.06.2019 N 01АП-4101/2019 по делу N А79-1563/2017).
Кроме того, имеется правовая позиция о том, что даже при наличии у должника на момент совершения сделки признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества, а равно осведомленность стороны сделки о финансовом состоянии должника, даже будучи доказанными, при отсутствии такого условия, как причинение в результате совершения сделок вреда имущественным правам кредиторов, не могут являться основанием для признания сделок недействительными по п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве (Постановление Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 04.07.2019 N Ф02-2907/2019 по делу N А33-17843/2017).
Между тем следует иметь в виду, что отсутствие у должника на момент совершения сделки признаков неплатежеспособности либо недостаточности имущества не препятствует ее оспариванию по общим основаниям п. 1 ст. 10, п. п. 1, 2 ст. 168 ГК РФ.
Например, в обоснование требований о признании недействительным заключенного должником договора залога конкурсный управляющий сослался в том числе на подозрительность оспариваемой сделки, а также на совершение ее вопреки установленному ст. 10 ГК РФ запрету на злоупотребление гражданскими правами. Не усмотрев оснований для признания сделки недействительной в порядке, предусмотренном ст. 61.2 Закона о банкротстве, суды сочли доказанным допущенное должником злоупотребление правом и признали сделку недействительной по основаниям ст. ст. 10 и 168 ГК РФ (Постановление Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 28.03.2018 N Ф02-1042/2018 по делу N А19-16009/2015).
В то же время недопустимо злоупотребление процессуальными правами со стороны лиц, представляющих интересы должника. Применение положений ст. ст. 10 и 168 ГК РФ не может подменять собой применение специальных положений ст. ст. 61.2, 61.3 Закона о банкротстве и служить основанием для обхода ограничений в применении указанных норм, в том числе в случае пропуска срока исковой давности для оспаривания сделок по специальным положениям Закона о банкротстве (Постановление Арбитражного суда Московского округа от 17.06.2019 N Ф05-24525/2018 по делу N А40-150727/2016).

Еще почитать --->  Обязательно ли указывать в соглашении о разделе все имущество

Юридические особенности прекращения обязательств путем прощения долга

Судебная практика исходит из того, что соглашение о взаимном прекращении непогашенных обязательств не считается дарением, даже если взаимные обязательства неравноценны (см., например, Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 19 декабря 2006 г. N 11659/06).

При прощении долга намерение кредитора не должно заключаться исключительно в освобождении должника от обязанности по уплате долга в качестве дара в соответствии с п. 3 ст. 423 ГК РФ, то есть безвозмездно. В противном случае, если прощение долга осуществляется между коммерческими организациями, такое прощение может быть квалифицировано как договор дарения и признано недействительным, поскольку в соответствии п. 4 ст. 575 ГК РФ в отношениях между коммерческими организациями дарение запрещено в (п. 31 Постановления Пленума ВС РФ № 6).

Изложенное тем более вытекает из системного толкования норм Закона о банкротстве и Налогового кодекса РФ (ст. 252), а также положений о том, что каждый факт хозяйственной жизни подлежит оформлению первичным учетным документом и не допускается принятие к бухгалтерскому учету документов, которыми оформляются не имевшие места факты хозяйственной жизни, в том числе лежащие в основе мнимых и притворных сделок (п. 1 ст. 9 Федерального закона от 6 декабря 2011 г. № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете»).

В пояснительной записке к проекту принятых в 2009 г. изменений (Федеральный закон от 28 апреля 2009 г. № 73-ФЗ) в Федеральный закон от 26 октября 2002 г. № 127 «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), содержащему новеллы в части совершенствования положений о конкурсном оспаривании сделок должника при осуществлении процедуры банкротства (ставшему гл. III.1 «Оспаривание сделок должника» Закона о банкротстве), отмечалось, что действовавшее на тот момент законодательство РФ не позволяло эффективно оспаривать сделки, направленные на незаконное отчуждение имущества должником в преддверии банкротства. Подобные сделки оспаривались в основном как фиктивные (мнимые) или притворные, что в судебной практике не приносило должного (положительного) результата для кредиторов и конкурсных управляющих, в особенности при оспаривании сделок неплатежеспособных лиц с неравноценным встречным исполнением.

Четыре дела о; недействительных сделках

Компания «Приволжскдорстрой» арендовала земельный участок у городской администрации. В договоре была указана цель аренды — разработка недр. После заключения договора компания начала на участке добычу полезных ископаемых. В это же время в суд обратился заместитель прокурора и попросил:

Но когда суд выдал «СК Партнер» исполнительный лист, по которому компания могла получить долг от «Ока стройсервис», директор «СК Партнер», Беззубов К. В., не стал взыскивать деньги. Вместо этого он заключил договор переуступки требования между «СК Партнер» и самим собой. И получилось, что у компании денег нет, поэтому отдать долг ИП Багровой она не может.

Еще почитать --->  Очередность взыскания по исполнительным листам с физического лица в таблице

Признание в суде договора притворной сделкой

Как отметил ВС РФ в определении от 09.01.2018 № 32-КГ17-33, признание договора притворной сделкой не влечет таких последствий как реституция, поскольку законом в отношении притворных сделок предусмотрены иные последствия – применение к сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемой сделки), относящихся к ней правил с учетом существа и содержания такой прикрываемой сделки (п. 2 ст. 170 ГК РФ). В указанном определении ВС РФ указал, что к притворной сделке надлежало применить правила прикрываемой сделки, с учетом ее существа и содержания.

Часто граждане берут деньги взаймы у физического лица и вместо договора залога и займа заключают договор купли-продажи квартиры с возможностью последующего выкупа этой недвижимости обратно после возврата суммы займа. Впоследствии в суде «горе-заемщики» пытаются признать этот договор притворной сделкой, так как оказывается, на самом деле они не собирались отчуждать свое жилое помещение. В таких случаях в предмет доказывания дополнительно входит установление судом факта достижения сторонами договоренности по всем существенным условиям договоров займа и залога. Судами при установлении перечисленных выше обстоятельств сделка купли-продажи признается притворной, а в решении суд должен установить условия договоров займа и залога, которые возникли между сторонами (определение ВС РФ от 25.07.2017 г. № 77-КГ17-17, определение ВС РФ от 09.01.2018 № 32-КГ17-33).

Немаловажным является тот факт, что ВС РФ в своем определении от 25.07.2017 № 77-КГ17-17 настаивает, что ссылка истца в исковом заявлении на правовые нормы, не подлежащие применению к обстоятельствам дела, сама по себе не является основанием для отказа в удовлетворении заявленных требований, поскольку в этом случае суду надлежит самостоятельно определить подлежащие применению к установленным обстоятельствам нормы права и дать юридическую квалификацию правоотношениям сторон. Например, если истец ссылается на недействительность договора как мнимой сделки, то суд, установив, что к данным правоотношениям сторон подлежат применению нормы права о притворной сделке, должен по собственной инициативе применить ту норму права, которая позволит защитить нарушенные права истца.

В п. 87 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление № 25) разъяснено, что, в связи с притворностью, недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно.

В практике встречается множество различных вариантов, когда сделка по указанному выше основанию может быть признана судом недействительной.

Что означает признание долга и каковы его последствия

  • согласие с претензией, направленной кредитором должнику (например, письмо о признании долга с обещанием исполнить обязательство);
  • изменение условий договора таким образом, что должник признает наличие долга (например, путем подписания дополнительного соглашения);
  • обращение должника к кредитору с просьбой поменять условия договора наиболее благоприятным образом для того, чтобы должник смог исполнить свои обязательства (например, установить рассрочку платежа, перенести сроки оплаты и т. д.);
  • подписание уполномоченным лицом акта сверки взаимных расчетов.
  1. Действие совершено непосредственно должником либо уполномоченным им лицом — представителем (п. 22 постановления № 43). Например, ответ на претензию будет оценен судом как ПД, если он подписан генеральным директором компании, но не руководителем юридического отдела. Подписанный главным бухгалтером акт сверки также не является признанием долга (см. определение Верховного суда РФ от 25.04.2016 № 301-ЭС16-2972 по делу № А28-3311/2015).
  2. Действие совершено адресно, то есть в отношении данного кредитора, а не третьих лиц.
  3. Действие совершено относительно данного обязательства, а не каких-либо других или взаимосвязанных с ним.

Василий Котлов предположил, что в рамках спора о мнимости договора купли-продажи не было оснований для признания такого договора недействительным. Но это, по его мнению, не препятствовало суду в интересах законности взглянуть на ситуацию более широко, в том числе установить, кем, на каких условиях и каким образом использовалось имущество до его продажи. «Использовал ли Хаматов спорное имущество в деятельности ООО “Модуль”, получал ли он доход от собственности и почему не использовал его для расчетов с кредиторами? Каким образом распорядились приобретенным имуществом покупатели, осуществляют ли они хозяйственную деятельность самостоятельно или в качестве юридического лица?» – спрашивает он.

Кроме того, Верховный Суд обратил внимание на то, что в апелляционном определении в нарушение требований п. 6 ч. 2 ст. 329 ГПК не приведены мотивы, по которым суд не согласился с выводами первой инстанции о том, что оспариваемая сделка совершена Маратом Хаматовым задолго до возникновения у ООО «Модуль» и его кредиторов имущественных претензий к нему, в связи с чем эта сделка не могла быть совершена с целью избежать обращения взыскания на это имущество.

Важно учитывать, что суд вправе не применять последствия недействительности сделки, если они будут противоречить основам правопорядка и нравственности. Например, если по тому же брачному договору один из супругов окажется в крайне неблагоприятном положении.

Подать исковое заявление о применении последствий ничтожной сделки можно в течение трех лет после того, как началось исполнение этой сделки. Такой порядок установлен, если в суд обращается лицо, являющееся участником сделки.